Второй сезон сериала «Чужестранка: Кровь от крови моей» начинается с того, что Генри и Джулия Бичем оказываются по разные стороны временной пропасти длиной в несколько столетий. Генри (Джереми Ирвин) случайно прошел через стоячие камни Крейг‑на‑Дун — его переносит камень, вмонтированный в рукоять клинка мистера Бага, — и оказывается в 1924 году, в то время как Джулия (Гермиона Корфилд) остаётся в XVIII веке одна, с новорождённым ребёнком и без возможности вернуться домой. К четвёртой серии они снова находят друг друга, но это не то воссоединение, которое они себе представляли.

В четвёртом эпизоде под названием «Часть моей души» Генри возвращается в XVIII век и тут же попадает в плен к людям Бага. Он чудом избегает смерти: жена Бага замечает следы электрошоковой терапии на его лбу и принимает их за метки «волшебного народа». Генри подыгрывает: откидывает волосы, чтобы показать шрамы. Этого оказывается достаточно, чтобы убедить не только жену Бага, но и самого Бага (Теренс Рэй) — настолько, что тот не хочет наказывать Генри, хотя ему приказали.



Тем временем Джулия узнаёт о возвращении Генри от Симы, переодевается в мужскую одежду и едет в дом Грантов, чтобы найти его. Разумеется, из‑за пребывания Генри в больнице тот, кого она находит, уже не совсем тот человек, которого она видела в последний раз у камней. Когда Джулия спрашивает, виделся ли он с Клэр — их шестилетней дочерью, — Генри отвечает ей пустым взглядом. Джулии приходится отчаянно напоминать ему об этом, прежде чем воспоминания начинают возвращаться. Память, стёршаяся из‑за электрошоковой терапии, оказалась не травмой войны, на что надеялся Генри, а горем из‑за потери дочери. Генри говорит Джулии, что не всегда понимает, что реально, а что ему приснилось. Он также сообщает, что должен снова уйти — отправиться на войну вместе с Грантами.

Затем наступает более тяжёлый разговор. Джулия спрашивает Генри о Симе — женщине, с которой он связался, пытаясь найти Джулию в первом сезоне. Поначалу Генри просто навещал Симу как друга, почти как психотерапевта, но однажды между ними возникла близость. При этом Генри в глубине души никогда не хотел сознательно предать жену.

«Думаю, в первом сезоне вполне ясно, что у него был полный психический срыв и он воображал, что это Джулия, — говорит Ирвин в интервью T&C. — Так что, думаю, он, вероятно, может найти способ оправдать это в своём сознании. Вопрос лишь в том, сможет ли так же поступить Джулия».



По словам Корфилд, воссоединение во многом связано не только с тем, что признаётся Генри, но и с тем, какие чувства решает испытать Джулия. «Я пришла к тому, что она пытается совместить понимание его ПТСР и проблем с психическим здоровьем и в то же время старается не поддаваться собственным чувствам предательства и печали», — говорит Корфилд.

Джулия говорит Генри, что может понять его горе, но не может принять ложь и последовавшее за ней молчание. Она говорит, что готова простить, но забыть потребуется время. Когда она решает быть с ним близкой, по словам Корфилд, это осознанный выбор: «Это выбор для неё самой. Выбор провести час или сколько угодно времени, притворяясь, что всё нормально, и позволить себе почувствовать, что её любят, потому что, думаю, ей очень не хватает любви, пока она находится в доме Ловата», — объясняет Корфилд.

Джулия говорит ему, что сможет преодолеть случившееся, когда он найдёт путь обратно к самому себе — к «прежнему Генри, до камней и лечебницы», — чтобы они могли оставить «это безумие» позади. Существует ли ещё та версия Генри — открытый вопрос.

«Не думаю, что он когда‑либо снова станет прежним Генри, — говорит Корфилд, — потому что он через столько прошёл». Ирвин более осторожен, хотя и немного оптимистичен: «Генри в своей основе — не лживый человек, — сказал он. — Думаю, он, вероятно, найдёт способ оправдать всё это в своём сознании. Вопрос лишь в том, сможет ли так же поступить Джулия».

Источник