Найдя наш фандом, думаю, Вы уже знаете, что значит слово «Outlander» и наверняка посмотрели первые два сезона сериала «Чужестранка». Однако, если Вы ещё не определились, хотите ли Вы начать своё знакомство с книгами Дианы Гэблдон и стать почётным фанатом этой саги, я попробую Вам помочь.
Как Вы уже поняли по названию темы, я поделюсь красивыми словами, смешными диалогами, умными мыслями, многие из которых коснулись моей души, и ещё всякими интересностями.
А начну я с парочки цитат из 6-ой книги «Дыхание снега и пепла» или её ещё называют «Толика снега и пепла». Почему с 6-ой, спросите? Ну тут всё просто. Дочитав до этой книги, поняла, что пора записывать
*подожди-те се-кундочку, я запи-сы-ваю*
Сага «Чужестранка» заслуживает того, чтобы Вы потратили своё время на её прочтение. Читать «Чужестранку» легко и вкусно до мурашек. И спасибо переводчикам, за их изумительно красивый и грамотный перевод. Было ли легко переводить не знаю, но читается на одном дыхании (хотя есть моменты, когда дыхание перестаёт быть ритмичным) Так что присоединяйтесь
Дата: Пятница, 02.02.2018, 18:38 | Сообщение # 701
Герцог
Сообщений: 2505
Думаю, были у нее некоторые способности, которые развились со временем, то есть она сама их развила в себе. В книге есть несколько эпизодов, когда она сама себя "осматривает". Например, этот (Гл. 31 СвЯ-2):
От спертого воздуха у меня заболела голова, и сейчас я сидела, глубоко вдыхая свежий, целительный воздух, и пыталась повторить то, что проделал со мной мистер Раймон в «Обители ангелов», а именно — исходя из собственных ощущений, представить себе, как выглядят мои внутренние органы, когда они функционируют нормально. Я села, спокойно сложив руки на коленях, и прислушалась к биению собственного сердца. Сначала оно билось часто от напряжения при подъеме на холм, потом успокоилось и обрело нормальный ритм. Осенний ветерок играл моими кудряшками и охлаждал горящие щеки. Закрыв глаза, я мысленно отправилась в странствие по собственному организму: от центра кровеносной системы — полого мышечного органа, разделенного на четыре камеры, темно-лиловая кровь по легочной артерии поступает в легкие, где кислород воздуха, аккумулирующийся в альвеолах, переходит в кровь, окрашивая ее в красный цвет, а двуокись углерода — из крови в воздух, а затем через дугообразную аорту по сложной системе кровеносных сосудов устремляется к различным органам, обеспечивая их жизнедеятельность. Я совершила весь этот сложный путь вместе с непрерывным потоком крови, заново испытав ощущение полноты жизни и здоровья. И спокойствия.
Дата: Суббота, 03.02.2018, 00:42 | Сообщение # 702
Обломастер
Сообщений: 6781
ЦитатаDarcy ()
Клэр значит тоже была целительницей, только никогда этого не осознавала?
тут , может, еще идет отголосок на Раймонда. Что-то я еще читала такое про их связь. Что он чуть ли нее предок. Синий цвет не только как критерий целительства упомянут.
ЦитатаEugenia ()
обсуждает с ним лечение доктора МакЮэна,
я либо пропустила о нем, либо еще не дошла. Но почему-то вспомнила о Раймонде... У каждой женщины должно быть свое маленькое "ку-ку"
Дата: Суббота, 03.02.2018, 08:16 | Сообщение # 703
Герцог
Сообщений: 2505
ну да, Раймон говорит:
Цитата
Вокруг каждого человека существует некое поле, окружающее его подобно облаку. И каждому человеку присущ свой цвет. Ваше облако голубого цвета, такого же, как покрывало Святой Девы Марии, и такого же, как у меня.
И потом где-то говорится еще, что аура одного цвета - у родственников "Держись прямо и постарайся не толстеть" :)
Дата: Суббота, 10.02.2018, 18:30 | Сообщение # 704
Граф
Сообщений: 771
Еще один маленький отрывочек из будущей девятой книги, довольно забавный, но, как говорится, из песни слова не выкинешь. Если вы строите дом, а канализацию в нашем понимании еще даже не изобрели, вы должны позаботиться об устройстве нужника. Причем, в отличие от наших деревенских уборных с дыркой в полу (незабываемые впечатления о поездках на "картошку", и не только в студенческие годы, но и позже), в Америке даже в те времена это нехитрое строение делали (не все, но многие) с сиденьями.
* * * *
Роджер увидел, что Джейми тихо исчез в тени за наполовину законченным дымоходом, и решил, что тот отошел отлить. Но когда он не появился через несколько минут, Роджер оторвал себя от разговора, который был в настоящее время сосредоточен вокруг бесконечных возможностей будущего имени для малыша Оглторпа, и последовал за своим тестем в темноту.
Он нашело Джейми на краю большой прямоугольной ямы, целиком поглощенного созерцанием ее глубин.
- Новое отхожее место? - спросил он, кивнув в сторону ямы. Джейми поднял взгляд, улыбнулся, увидев его, и Роджер почувствовал прилив тепла - больше, чем по одной причине.
- Ага, сначала-то я думал сделать обычный нужник, знаешь, с одним сиденьем. - Джейми указал на яму, последний луч солнца коснулся его волос и кожи, озарив его золотым светом. - Но с еще четырьмя... а может быть, со временем и еще больше? То есть... я имею в виду... Раз ты говоришь, что вы собираетесь остаться. - Он искоса взглянул на Роджера и снова улыбнулся.
- Потом есть же еще люди, которые приходят к Клер. Один из мальчиков Кромби прибежал на прошлой неделе, чтобы получить лекарство от дикого поноса, так он так долго стонал и кряхтел в нужнике у Бобби Хиггинса, что семье приходилось то и дело бегать в лес, да и Энни, скажу тебе, была не в большом восторге от того, в каком состоянии он оставил нужник.
Роджер кивнул.
- Так вы хотите сделать его больше или сделать два нужника?
- В этом-то всё и дело. - Казалось, Джейми был доволен, что Роджер сразу же ухватил суть дела. - Видишь ли, по большей части, для большой семьи делают нужник с двумя сиденьями. У МакХью нужник даже с треми отверстиями, причем это такая красота, ты бы только видел! Да, этот Шон МакХью умеет на редкость ловко обращаться с инструментами... еще бы, у него семеро ребятишек. Но тут такое дело... - Он слегка нахмурился и оглянулся назад, на костер, который был загорожен от них дымоходом. - Это всё женщины, понимаешь?
- Вы имеете в виду Клер и Брианну? - Роджер сразу понял, что Джейми имел в виду. - Да, у них свои понятия об... уединенности. Но если приделать небольшую щеколду на двери изнутри?..
- Да нет, про это я уже думал. - Джейми повел рукой, как бы отмахнувшись. - Тут вот в чем загвоздка... в том, что они думают о... микробах - Он произнес это слово очень старательно и быстро взглянул на Роджера, как будто желая убедиться, что он произнес его правильно или как будто он вообще не был уверен в том, что это слово действительно существует.
- О! Я об этом не подумал! Мы имеете в виду больных людей, которые сюда приходят... они могут оставлять... - он тоже махнул рукой в сторону ямы.
- Ага! Ты бы только видел, что тут творилось, когда Клер требовала, чтобы нужник Хиггинсов вымыли щелочным мылом, обдали крутым кипятком, а потом еще залили скипидаром после того, как этот малец Кромби ушел. - При одном воспоминании его плечи поднялись до ушей. - Если она будет настаивать на том, чтобы проделывать такое каждый раз, когда больные будут пользоваться нашим нужником, нам самим придется бегать по большой нужде в лес!
Однако он рассмеялся, и Роджер тоже.
- Значит, и то, и то, - сказал Роджер. - Нужник на два отверстия для семьи и отдельный нужник для гостей... или скорее, для лечебницы, скажем, для удобства посетителей. Вы же не хотите показаться высокомерным, не позволяя людям пользоваться вашим собственным нужником.
- Нет, так точно не пойдет. - Джейми слегка покачался на каблуках, потом остановился, глядя вниз, всё еще с улыбкой на лице. Вокруг них клубились запахи сырой, свежевырытой земли и свежераспиленной древесины, смешиваясь с запахом дыма от костра, и Роджеру показалось, как будто дом вырастает, затвердевая, из этого дыма.
Но Джейми уже думал о другом, он повернул голову и взглянул на Роджера.
- Я скучал по тебе, Роджер Мак, - сказал он.
Сообщение отредактировалаEugenia - Суббота, 10.02.2018, 20:14
Дата: Суббота, 10.02.2018, 19:54 | Сообщение # 707
Королевна
Сообщений: 5444
ЦитатаEugenia ()
когда больные будут пользоваться нашим нужником, нам самим придется бегать по большой нужде в лес!
ЦитатаEugenia ()
Нужник на два отверстия для семьи и отдельный нужник для гостей.
умное решение для такой проблемы никогда не слышала слова "нужник" Eugenia, спасибо за отрывочек, очень забавный. Только есть одна просьба, пишите в конце с какой это книги (для общего представления временного пространства) Надо мной, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа
Дата: Суббота, 10.02.2018, 20:07 | Сообщение # 708
Граф
Сообщений: 771
ЦитатаЛёля ()
никогда не слышала слова "нужник"
Правда? Есть известное воспоминание Пушкина о Державине, который приезжал в Лицей на публичный экзамен, оно начинается с забавного эпизода:
«Державина видел я только однажды в жизни, но никогда того не забуду. Это было в 1815 году, на публичном экзамене в Лицее. Как узнали мы, что Державин будет к нам, все мы взволновались. Дельвиг вышел на лестницу, чтоб дождаться его и поцеловать ему руку, руку, написавшую «Водопад». Державин приехал. Он вошел в сени, и Дельвиг услышал, как он спросил у швейцара: «Где, братец, здесь нужник?» Этот прозаический вопрос разочаровал Дельвига, который отменил свое намерение и возвратился в залу.
Но это слово, конечно, уже относится к устаревшим. Я решила, что к нашему XVIII веку оно как раз и подойдет
ЦитатаЛёля ()
пишите в конце, из какой это книги
Прошу прощения! Имела в виду, но забыла. Это из будущей девятой книги, действие происходит вскоре после возвращения Брианны и Роджера во Фрейзерс-Ридж. Уже добавила.
Что-то непонятное у меня с редактированием: цитаты вдруг стали черными, а жирный шрифт и ссылка - гораздо более мелкими.
Сообщение отредактировалаEugenia - Суббота, 10.02.2018, 20:15
Дата: Суббота, 17.02.2018, 13:19 | Сообщение # 715
Горец
Сообщений: 37
Eugenia, большое спасибо, что делитесь переводами из 9 книги Есть тут и любители спойлеров, не имеющие терпения ждать... Можно потом и целиком перечитать, когда выйдет. Дианины книги не на один раз.
Только мне казалось, что Роджер с Джейми давно на "ты". Или после возвращения опять неловкость в отношениях?
Добавлено (17.02.2018, 13:19) --------------------------------------------- К админам просьба, если не сложно и не противоречит правилам, сделать ссылки на эти отрывки из 9 книги где-нибудь в общих темах про книги, а то только случайно их можно найти... не ожидаешь встретить новинки в цитатах давно опубликованного lea
Дата: Пятница, 02.03.2018, 19:56 | Сообщение # 716
Герцог
Сообщений: 2505
По книге часто Клэр часто характеризует Джейми, как очень практичного человека во многих вопросах... Но временами - он такой... поэт, я бы сказала ) С тонкой душевной организацией, как говорится)
— Но ты все-таки объясни, почему мы тут остались, — потребовала я. Он тоже не моргнул, но я почувствовала, как под моей ладонью от глубокого вздоха поднялась его грудь. — Как я могу тебе этообъяснить? Это просто… потребность иметь свое место на земле, — мягко сказал он. — Потребность ощущать снег под ногами. Ощущать дыхание гор, вдыхать в них жизнь, как Господь вдохнул жизнь в Адама. Чувствовать под руками шероховатость скал, карабкаться на них, видеть с вершин долины, рассматривать растущие на камнях лишайники, впитывать в себя солнечный жар и порывы ветра… — Он умолк, потому что его дыхание иссякло, и он набрал полную грудь воздуха. Его пальцы сплелись на моем затылке, удерживая меня близко-близко… — Если я хочу жить, как настоящий мужчина, я должен жить в горах, — просто закончил Джейми. Теперь его глаза широко раскрылись, вопросительно всматриваясь в мои, ища понимания. — Ты мне доверяешь, Сасснек? — спросил он, прижимаясь носом к моему носу, но так ни разу и не моргнув. Я, впрочем, тоже держалась. — Бери мою жизнь, —сказала я. Я почувствовала, как онулыбнулся, почти касаясь меня губами. — А как насчет твоего сердца? — И оно тоже твое! —прошептала я, закрывая глаза и целуя его.
Дата: Воскресенье, 04.03.2018, 16:02 | Сообщение # 718
Граф
Сообщений: 771
Цитатаlea ()
Только мне казалось, что Роджер с Джейми давно на "ты".Или после возвращения опять неловкость в отношениях?
Как можно быть на "ты", говоря на языке, где все обращаются друг к другу на "вы"?
Но, конечно, когда речь идет о близких отношениях, особенно в семье, при переводе "ты" неизбежно. Клер и Брианна, Брианна и маленький Джем - конечно, тут будет "ты"! Хотя тоже зависит от времени действия или от, так сказать, социальной среды. Ведь до революции в дворянских семьях... да и в купеческих тоже в России было принято обращаться к родителям на "вы". "Вы, маменька" - вполне обычное явление. И мы все это проходили в средней школе, правда ведь?
Для меня эта грань между "ты" и "вы" всегда едва ли не самая большая проблема при переводе с английского. Мне кажется, что Роджер не может обращаться к Джейми и Клер на "ты". Так же, как я не могу себе представить, что мой зять будет говорить "ты" мне и моему мужу. И это не зависит от отношений, отношения у нас прекрасные; как когда-то сказала наша внучка, уточнив, что я ее папе - действительно тёща: "Это потому, что он от тебя тащится!"
И если речь идет об обращении к слугам и подчиненным, при переводе с английского тут тоже обязательно "вы"! Разумеется, за исключением таких случаев, когда передается речь определенных персонажей, например, какого-нибудь жестокого или грубого человека. Скажем, речь тюремщиков в тюрьме Ардсмюр или того же Стивена Боннета, с которым нам предстоит иметь дело в четвертом сезоне. Но невозможно себе представить лорда Джона Грея "тыкающим" заключенному. Только "вы" и "мистер Такой-то".
Кстати, меня безумно раздражает, когда я вижу в переводах интервью с актерами и другими членами съемочной группы "Чужестранки" это постоянное "тыканье"! Ну, не может журналистка обращаться на "ты" к Сэму или Катрине, не такие у них отношения. Прошу прощения, но субординацию соблюдать необходимо, иначе получается очень панибратский тон. Нет, здесь действует четко определенная и довольно жесткая этика профессии.
Сообщение отредактировалаEugenia - Воскресенье, 04.03.2018, 16:08
Дата: Вторник, 27.03.2018, 11:00 | Сообщение # 719
Принц
Сообщений: 4413
Отрывок из "Написано кровью моего сердца". Перевод Екатерины Пискаревой, группа Чужестранка ВК Написано кровью моего сердца. Глава 24. Желанная прохлада среди жары, утешение среди горя.
Цикады низко зудели в соседних деревьях, комары и москиты уже собирались в беспокойные тучи над головой. К счастью, неприятно было только одно – когда они залетали в нос или зависали слишком близко от моего лица. Очевидно, моя кровь ХХ века не привлекала насекомых восемнадцатого столетия, и я была практически не покусана – великая благодать для садовника. Убаюканная отсутствием мыслей, я почти потеряла ощущение времени и пространства, и, когда пара больших изношенных ботинок оказалась у меня перед глазами, в первый момент я просто моргнула, как если бы увидела лягушку. А потом посмотрела вверх. `*** - О, - туповато сказала я и добавила: «Это ты!», вскочив на ноги и бросив нож. Волна радостного облегчения захлестнула меня. – Где, черт возьми, ты был? На лице Джейми зажглась улыбка, он взял мои грязные и мокрые руки в свои - большие, теплые и крепкие. - Совсем недавно – в телеге с капустой,, – сказал он, и улыбка стала шире. Он оглядел меня. – Хорошо выглядишь, Сассенах. - А ты нет,. – честно сказала я. Он был грязный, очень худой, было ясно, что он не выспался. Выбритое лицо было изможденным и мрачным. – Что случилось? Он уже открыл рот, чтобы ответить, но, видимо, передумал. Он выпустил мои руки, издал низкий шотландский звук и посмотрел мне прямо в глаза. Улыбка исчезла. - Ты спала с Джоном Греем, так? Я, испуганно заморгав, нахмурилась. - Ну, я бы так не сказала. Его брови приподнялись. - Он мне так сказал. - Прямо так и сказал? – удивилась я. - Ммфм. – теперь нахмурился он. – Он сказал, что у вас было половое сношение. Зачем ему было врать? - А, нет, он прав. «Половое сношение» - хорошее определение случившемуся. - Но… -– Спать, пойти в постель… Однако, во-первых… Буквально постели не было. Начали мы на туалетном столике, а закончили, насколько я помню, на полу. – Глаза Джейми заметно расширились, и я поспешила исправить впечатление, которое у него начало складываться. – Во-вторых, это означает, что якобы мы решили заняться любовью и пошкандыбали рука об руку в спальню. Но происходило совсем не то. Ммм… может, мы сядем? – я указала на грубую скамью, наполовину утопавшую в пенных сугробах лютиков. С той минуты, как я узнала, что Джейми жив, я не вспоминала о событиях той ночи, но мне вдруг пришло в голову, что все это может оказаться важным для Джейми, и что объяснить случившееся будет весьма затруднительно. Он сухо кивнул и повернул к скамейке. Я последовала за ним, с беспокойством глядя на его плечи. - Спина болит? – забеспокоилась я, видя, как осторожно он садится. - Что произошло? – спросил он, не обращая внимания на вопрос. Вежливо, но с отчетливым раздражением. Я глубоко вздохнула, потом беспомощно выдохнула, раздув щеки. Он зарычал. Я уставилась на него изумленная: никогда прежде я не слышала ничего подобного. По крайней мере, в свой адрес. Похоже, для него это было более чем важно. - Ну… - начала я осторожно, присаживаясь рядом. – А что Джон сказал, дословно? После того как сообщил о половом сношении. - Он захотел, чтобы я убил его. И если ты скажешь, что предпочитаешь, чтобы я тебя убил, чем расскажешь, как все было, я за себя не ручаюсь. Я внимательно посмотрела на него. Казалось, он держал себя в руках, но был очень напряжен. - Ну… Я не знаю, с чего начать… - С начала, – предложил он. Раздражение в его голосе усилилось. - Я сидела в комнате, пила сливовое бренди и пыталась оправдать самоубийство, если тебе это интересно, – сказала я, сама на грани. Я посмотрела на него, ожидая, что он что-нибудь скажет, но он только кивнул, в смысле «Продолжай». - Бренди кончилось, и я попыталась решить: то ли спуститься вниз, пытаясь не сломать шею, в поисках новой бутылки, то ли я уже достаточно набралась, чтобы выпить бутылку настойки опия, не испытывая чувства вины. А потом пришел Джон. Внезапно я почувствовала, что во рту все пересохло, так же как и в ту ночь. - Он сказал, что был пьян тогда, – заметил Джейми. - Сильно. Почти так же, как и я, хотя он еще держался на ногах. В памяти всплыло лицо Джона, белое как мел, и глаза, красные и опухшие, будто их терли наждаком. И выражение этих глаз. – Он выглядел так, будто собирался покончить с собой, - спокойно продолжала я, уставившись на сцепленные руки. Я перевела дыхание. - У него была полная бутылка. Он поставил ее на туалетный столик, взглянул на меня и сказал: «Я не стану один оплакивать его этой ночью». При воспоминании об этом я вздрогнула. - И…? - И он не стал. – сказала я резковато. – Я велела ему сесть, и он сел, налил мне бренди, мы выпили… Я абсолютно не помню, что именно мы говорили, но говорили мы о тебе. А потом он встал, и я встала, и… Я больше не могла выносить своего одиночества и не могла выносить его одиночества, и я так или иначе накинулась на него, потому что мне просто необходимо было в тот момент, чтобы кто-то прикоснулся ко мне. - И он обслужил тебя, я так понимаю. Его тон был так циничен, что краска бросилась мне в лицо, но не от смущения, а от злости - Он отымел тебя? Я смотрела на него долгую минуту. Да, да, он это и имел в виду. - Какая же ты скотина! Я не злилась, а скорее была удивлена. Ужасная мысль пришла мне в голову. – Ты сказал, что Джон желал быть убитым тобой. Ты… не сделал этого, правда? Его взгляд целил в меня, недвижный, как дуло винтовки. -- А если и так, ты бы расстроилась? – спросил он тихо. - Да, черт тебя побрал, я бы расстроилась, – собралась я с духом. – Но ты не убил его, я знаю: ты бы не сделал этого. - Нет, - ответил он еще тише. – Ты не можешь этого знать. Несмотря на мою уверенность, что он блефует, по спине пробежал холодок. - Я имел на это право. - Нет, - раздражение перебило холод. – У тебя не было никакого такого права. Ты был чертовски мертв. Несмотря на раздражение, на слове «мертв» мой голос чуть сорвался, и в его глазах что-то мелькнуло. - Что? – отвернулась я. – Ты думаешь, это неважно? – Не думаю, – сказал он и взял мою залепленную грязью руку. – Но я даже не знал, что это важно до такой степени. Его голос сел, и, обернувшись, я увидела в его глазах слезы. Издав какой-то бессвязный звук, я бросилась к нему и разрыдалась, вцепившись в него. Он крепко сжал меня, его дыхание согревало мою макушку, а когда я, наконец, успокоилась, он чуть отстранился и взял мое лицо руками.- Я полюбил тебя сразу, как увидел, Сассенах, – очень спокойно сказал он, пристально глядя на меня воспаленными и усталыми, но по-прежнему пронзительно синими глазами. – И я буду любить тебя всегда. И даже если ты переспишь с целой английской армией, это не будет иметь значения. Хотя нет, - поправился он, - Будет. Но не помешает мне любить тебя. - Я не думала, что так получится, - я шмыгнула носом. Джейми достал из рукава платок, протянул его мне. Это был белый батистовый платок, с небрежно вышитой голубой «П» в одном из углов. Я не могла представить себе, откуда он у него, а расспрашивать сейчас не было желания. Скамейка была не слишком большой, и его колено было в дюйме или двух от моего. Он больше не дотрагивался до меня, мое сердце забилось чаще. Он сказал, что любит меня, но это еще не означало, что дальнейшее будет приятным. - Мне показалось, что он сказал мне, потому что был уверен, что ты все расскажешь, – сказал он осторожно. - Я бы и рассказала, - Я высморкалась. – Хотя наверняка дождалась бы, пока ты придешь домой, умоешься и поешь. Если я что-то понимаю в мужчинах, то они редко выясняют отношения на сытый желудок. Когда ты последний раз ел? - Нынче утром, сосиски. Не увиливай. Голос был ровным, но в глубине чувствовалось клокотание, как в закипающей кастрюльке с молоком. Еще один градус нагрева, – и молоко вспенится и зальет плиту. – Я догадываюсь, но я хочу, мне необходимо, знать, как все случилось. - Ты «догадываешься»? – повторила я, не веря своим ушам. Я надеялась, что он все понял, но звучало это немного странно. Руки у меня уже не были холодными, они вспотели, и я обхватила ими колени, не обращая внимания на грязьна юбке. - Мне не нравится, - сказал он сквозь зубы. – Но я понимаю. - Правда? - Правда. – Он пристально разглядывал меня. – Вы оба думали, что я умер. И я знаю, какая ты бываешь, когда напьешься, Сассенах. Я влепила ему пощечину так быстро и так сильно, что он не успел уклониться и откинулся от удара назад. - Ты!.. Ты!.. – повторяла я не в силах подобрать подходящее выражение для моей ярости. – Как ты смеешь, сукин сын! Он осторожно дотронулся до щеки. Угол рта скривился. - Я, уф… я хотел совсем не то сказать, Сассенах. А потом, разве не я пострадавший в данном случае? - Нет, будь ты проклят! – огрызнулась я. – Тебя не было, а потом ты утонул, и оставил меня одну среди шпионов и солдат, с детьми – ты и Фергюс, - вы оба негодяи! Оставили меня и Марсали!.. Эмоции настолько переполняли меня, что я не могла продолжать. Но будь я проклята, если расплачусь, расплачусь еще раз перед ним. Он осторожно придвинулся и снова взял меня за руку. Я ему позволила привлечь меня ближе, достаточно близко, чтобы увидеть пыльную щетину, ощущать запах дорожной пыли и просохшего пота от одежды, чувствовать лучащийся жар его тела.. Я пыталась что-то сказать, но из-за дрожи могла издавать только какие-то всхлипывания. Не обращая внимания, он расправил мою ладонь и нежно гладил ее большим, заскорузлым пальцем. - Я не хотел сказать, что ты пьяница, Сассенах, - примирительно сказал он. – Я только имел в виду, что тобой руководит твое тело. - То есть ты хочешь сказать… Что я падшая женщина?! Шлюха?! Потаскуха?! Считаешь, мне это больше понравится, чем «пьяница»? Джейми издал звук, похожий на смешок. Я попыталась вырвать руку, но он не дал. - Я хотел сказать то, что сказал, Я сказал, что думаю, Сассенах., - Его рука продолжала удерживать мою, другую он положил мне на предплечье, не давая встать. – Тобою руководит твое тело. Именно это делает тебя хирургом. - Я…- обида мгновенно испарилась. Я была вынуждена признать, что в чем-то он прав. - Не совсем. – В его голосе опять послышалось напряжение, но я не хотела встречаться с ним глазами. – Послушай. Я упрямо молчала, но он продолжал, и я знала, что в нашем состязании упрямств он победит меня, даже если я буду тренироваться в течение ста лет - Я слушаю. Он перевел дыхание, чуть расслабился, но хватки не ослабил. - Я ложился с тобой в постель тысячу раз, по крайней мере. Сассенах, – спокойно сказал он. – Ты думаешь, я не видел? - Две или три тысячи раз, - для большей точности поправила я, глядя на брошенный нож. – Видел. - Да. Я знаю, какова ты в постели. И я представляю, - добавил он, слегка поджав губы, - как это было. - Нет, ни черта ты не можешь представить, - сказала я тепло. Другой шотландский звук означал колебание. - Я могу, - сказал он с осторожностью. – Когда я потерял тебя тогда, после Каллодена, ты не умерла, но от этого было еще хуже, если хочешь знать … да? Теперь звук издала я, но кратким жестом попросила его продолжать.- Я рассказывал тебе о Мэри МакНаб? Как она пришла ко мне в пещеру? - Через несколько лет после произошедшего, - ответила я весьма холодно. – Но ты в конце концов собрался с духом. Я бросила на него взгляд. - Я не виню тебя за это – и я не расспрашивала о пикантных подробностях. - Да. Не расспрашивала, - признал он. Он потер переносицу костяшкой пальца. – Возможно, ты не ревнива. Я – ревнив. Я бы рассказал тебе, как оно все было, если бы ты спросила. Я посмотрела на него, в сомнении покусывая губу. Хочу ли я знать обо всем? Если нет, а я совершенно не была уверена, хочу я этого или нет, не будет ли это доказательство, что я не люблю его. Но в своей любви я была твердо уверена. Глубоко вздохнув, я приняла условия сделки. - Расскажи мне. Как все было. - Это было… нежно, – помедлив, тихо сказал он. – Печально. - Печально, - повторила я. – Как? Он не ответил, пристально глядя на цветы и большого черного шмеля, перелетающего с цветка на цветок. - Каждый из нас оплакивал свою потерю, - медленно сказал он, нахмурившись. – Она сказала, что ей хотелось бы воскресить тебя, дать мне… чтобы я представил, что она – это ты, мне кажется. - Ну и как, получилось? - Нет. Он поднял глаза, и его взгляд пронзил меня, как шпага чучело. – Такой, как ты, больше нет. Это прозвучало не как комплимент, а скорее как констатация факта, возможно даже с оттенком обиды. Я быстро пожала плечами. Другого ответа я не могла дать - И? Он вздохнул и снова уставился на свои узловатые руки. Он сжал пальцы своей суженной правой руки своей левой , как будто напоминая себе о недостающем пальце. - Это было тихо, – сказал он большому пальцу. – Мы не разговаривали, как только… начали. Он закрыл глаза, и мне стало интересно, что он сейчас видит. Все, что я сейчас чувствовала, – любопытство, и еще, наверное, жалость. Я видела ту пещеру, холодную гранитную могилу, и помнила, какое отчаянное положение тогда было в Хайленде. Просто обещание человеческого тепла… «Мы оба оплакивали свои потери», - сказал он. - Всего один раз. И продолжалось недолго. Я… Это было очень давно, - сказал он, и на его скулах выступил румянец. – Но… Мне это было очень нужно. Она держала меня после, и… Это мне было даже нужнее. Я уснул в ее объятьях, она ушла, когда я проснулся. Но ее тепло осталось со мной. Надолго, – сказал он мягко. Неожиданно я почувствовала укол ревности и попыталась от него избавиться, сцепив руки. Он понял это и повернулся ко мне. Он снова чувствовал тот огонь, и ему было с чем сравнить. - А как было у вас? – он в упор посмотрел на меня - Нежности не было, - сказала я с раздражением. – И не было печали. Должно было быть. Когда он вошел ко мне в комнату и сказал, что не будет оплакивать тебя в одиночку, мы разговаривали, потом я встала и пошла к нему, ожидая… Хотя чего я могла ожидать!Не думаю, что я вообще что-то соображала… - Ничего? – его раздражение соперничало с моим. – В стельку пьяная, так что ли? - Да, будь ты проклят, я и он. Я знала, о чем он думает, он не делал ни малейшей попытки утаить,, и я неожиданно вспомнила о таверне в Кросс-Крике, как мое лицо было в его руках, о поцелуе и теплой сладости вина, переходящей с его губ на мои. Я вскочила со скамейки и хлопнула по ней рукой. - Да, была! – разъяренно повторила я. – Я напивалась каждый божий день с тех пор, как узнала, что ты утонул. Он глубоко-глубоко вздохнул, и я увидела, что он уставился на свои руки, сжавшие колени. Он отпустил их очень медленно. - Что же он дал тебе? - Удар, – сказала я. – По крайней мере, с этого начать.. Рука непроизвольно сжалась в кулак. Я помнила тот первый удар, слепой, яростный, переполненный моим горем и нанесенный по беззащитной плоти; ответ, на секунду забравший всю теплоту, и вернувший ее с грохотом опрокинутого туалетного столика, который погиб под весом человеческого тела, его руки, крепко обхватившие мои запястья, и меня, воющую от ярости. Я не помнила того, что было дальше, или, вернее, я помнила какие-то отдельные вещи, но абсолютно не представляла, как они произошли. Есть такое выражение «Это было как в тумане». Обычно оно означает невозможность кому-либо постороннему понять произошедшее, бесполезность объяснений. - Мэри МакНаб, - повторила я. – Она дала тебе… нежность, сказал ты. Должно быть слово, определяющее то, что дал мне Джон. Но я еще не придумала его. Мне нужно было слово, которое бы могло это объяснить, передать в краткой форме. - Насилие. Частично. Джейми замер и взглянул на меня. Я знала, о чем он думает, и покачала головой. – Нет. Я оцепенела – намеренно оцепенела, потому, что не могла чувствовать. Он мог, у него хватало мужества. И он заставил меня снова чувствовать. Поэтому я ударила его. Я оцепенела, и Джон сорвал пелену отрицания, мишуру мелких повседневных забот, которые поддерживали и заставляли меня как-то жить. Его физическое присутствие сорвало повязки горя и показало, что было под ними: мою душу окровавленную и безутешную. Я почувствовала, как влажный и горячий воздух наполняет горло, кожа зудела. Наконец, я нашла слово. - Триаж (сортировка, мед.), – уверенно сказала я. – Под оцепенением я была…обнаженной. Кровоточащей. С содранной кожей. Когда сортируешь раненых, прежде всего останавливаешь кровотечение. Ты должен его остановить, иначе пациент умрет. Он остановил его. Он остановил его, наложив свое собственное горе, свою ярость на мою рану, истекающую кровью. Две раны, прижатые друг к другу, продолжают кровоточить, но кровь не проливается и не засыхает, а вместо этого перетекает в другое тело, а его кровь – в мое: горячее, ослабленное, не желанное – но живое. Джейми что-то тихо сказал по-гэльски. Я почти не расслышала. Он сидел, наклонив голову, локти на коленях, головой, опершись на руки и глубоко вздохнул. Я присела рядом и тоже вздохнула. Цикады стали громче, их непрерывное гудение, заглушавшее шепот листьев и шум воды, отдавалось во мне. – Будь он проклят, – наконец пробормотал Джейми и выпрямился. Он выглядел потрясенным, рассерженным, но не на меня. - С Джоном, ммм, все в порядке? – обеспокоенно спросила я. К моему удивлению и незначительному облегчению, губы Джейми дрогнули. - Да, в порядке, я уверен, – сказал он тоном, допускающим некоторое сомнение. Я встревожилась. - Что ты, черт возьми, с ним сделал? – спросила я, выпрямившись. Его губы на минуту сжались. - Я ударил его. – ответил Джейми. – Дважды, – добавил он, отведя взгляд. - Дважды? – переспросила я, растерявшись. – И он дрался с тобой? - Нет. - Вот как, – качнулась я, оглядывая его. Теперь, когда я достаточно успокоилась, чтобы что-нибудь заметить, мне показалось, что его вид выражает… беспокойство? Вину? - Почему ты ударил его? – спросила я, пытаясь придать голосу тон легкого любопытства, но не обвинения. Очевидно, я не слишком преуспела, так как он набросился на меня, словно медведь, ужаленный пчелой в поясницу. - «Почему»? Ты еще спрашиваешь? - Ну вообще-то, да, – сказала я, отбрасывая мягкий тон. – Что он такого сделал, что ты ударил его? Да еще и дважды. Джейми, не задумываясь, мог избить кого-то, но обычно должна была быть причина. Он издал недовольный шотландский звук, но когда-то, давным-давно, он пообещал быть со мной честным и не собирался этого обещания нарушать. Он расправил плечи и взглянул прямо на меня. - Первый раз был между ним и мной. Когда-то давно я задолжал ему. - И ты врезал ему, потому что представился удобный случай? – поинтересовалась я, избегая напрямую спрашивать, что означало это «между ним и мной». - У меня не было выбора, – раздраженно ответил он. – Он кое-что сказал мне, и я ударил его. Я ничего не сказала, только громко выдохнула через нос, так, чтобы он услышал. Наступило долгое молчание, наполненное ожиданием и нарушаемое только плеском реки. - Он сказал, что вы двое не занимались любовью друг с другом, – наконец пробурчал он, опустив взгляд. - Да, именно, - удивилась я. – И я тебе это говорила. Мы оба … Ох! И тут он свирепо взглянул на меня - «Ох»! – передразнил он. – Вы оба трахали меня – вот что он сказал. - А, понятно, - бормотала я – Так. Ммм… Ну да… Я потерла переносицу. – Понятно, - повторила я: все стало ясным. Между Джейми и Джоном существовала большая, долгая дружба, и я знала, что одной из опор этой дружбы было строгое игнорирование малейшего намека на сексуальное влечение Джона к Джейми. И если Джон настолько потерял самообладание, что выбил эту опору … - А второй раз? – я решила не заострять внимания на первом. - Ну, а это уже за тебя, –немного расслабились его голос и лицо. - Я польщена, - сказала я как можно холоднее. – Но, право, не стоило. - Да, теперь я знаю, - признал он, краснея. – Но я уже вышел из себя и не смог сдержаться. Ifrinn [дьявол], – пробормотал он, потом нагнулся, подобрал брошенный нож и c силой воткнул его в скамейку рядом. Закрыв глаза и сжав губы, он сидел и барабанил пальцами правой руки по ноге. Он не делал так с того момента, как я ампутировала остатки отмороженного безымянного пальца. Пораженная я наблюдала за ним. Впервые до меня начала доходить истинная сложность ситуации. - О Джоне Грее. О Хелуотере. Он глубоко вздохнул и открыл глаза, но на меня не посмотрел. – Тогда я справился. Хотя и был оцепеневшим, как ты сказала. Наверное, я тоже мог бы пить, если бы мог себе это позволить. Его рот скривился, он сжал правую руку в кулак и с изумлением уставился на нее: он не мог сделать так в течение тридцати лет. Он раскрыл ее и положил на колено. - Я справился, - повторил он. – Но потом была Джинива. Я ведь рассказывал, как было дело? - Да. Он вздохнул. - А потом появился Вильям. Когда Джинива умерла, в этом была моя вина, это было как нож в сердце. А потом Вильям… - Его голос стал мягче. – Ребёнок располосовал меня, Сассенах.. Он вывернул меня наизнанку. Я взяла его за руку, и он сжал мои пальцы. – И этот проклятый английский содомит перевязал меня, - едва слышала я его за шумом реки. – Своей дружбой. Он вдохнул и с шумом выдохнул. – Нет, я не убил его. Не знаю, рад я этому или нет, но не убил. Я глубоко и освобожденно вздохнула и прижалась к нему. - Я знала это. Я рада.
Дата: Вторник, 27.03.2018, 11:02 | Сообщение # 720
Принц
Сообщений: 4413
Продолжение Написано кровью моего сердца, глава 24 Отрывок перевела и рассказала Наталья Ромодина Марево сгустилось в стальные серые тучи, которые целенаправленно шли над рекой и бормотали громом. Я глубоко, всеми лёгкими, вдохнула запахи озона и его кожи. Я обнаружила основной самцовый аромат, очень аппетитный сам по себе, но в дополнение Джейми, казалось, приобрёл довольно необычный – пусть даже приятный – букет: лёгкий запах колбасы, сильный, горький запах капусты, и... да, горчицы, в которую добавлены какие-то странные специи. Я опять хмыкнула, подавляя желание лизнуть его. – Ты пахнешь, как… – Я пахну, как огромное блюдо choucroute garnie (солянки с колбасой, традиционное французское блюдо – прим. перев.), – прервал он, слегка гримасничая. – Погоди секунду. Я помоюсь. Он сделал вид, что встаёт, чтобы пойти к реке, но я, потянувшись, схватила его за руку. Он посмотрел на меня мгновение, глубоко вздохнул и, в свою очередь медленно протянув руку, притянул меня к себе. Я не сопротивлялась. Действительно, мои руки рефлекторно обняли его, и мы вздохнули в унисон, обнявшись с огромным облегчением. Я вполне согласилась бы вечно сидеть там, вдыхая мускусный, пыльный, смешанно-капустный запах и слушать глухие удары его сердца под моим ухом. Всё, что мы сказали, – всё, что произошло, – реяло в воздухе вокруг нас, как облако несчастий из ящика Пандоры, но в этот момент там были только мы, друг с другом. Через миг его рука поднялась, заправляя мои рассыпанные влажные кудри за ухо. Он откашлялся и сдвинулся, выпрямляясь, и я нехотя отпустила его, оставив руку на его бедре. – Я желаю кое-что сказать, – произнёс он тоном формального заявления при дворе. Моё сердце притихло, пока он обнимал меня; сейчас оно снова затрепыхалось от волнения. – Что? Мой голос зазвучал так испуганно, что он засмеялся. Будто выдохнул, но засмеялся, и я вновь смогла дышать. Он крепко взял мою руку и держал её, глядя мне в глаза. – Я не скажу, что я не против этого, потому что я против. И не скажу, что это меня не озаботит позже, потому что, скорее всего, озаботит. Но я говорю, что нет ничего ни на этом свете, ни на том, что может отнять тебя у меня или меня у тебя. Он поднял бровь. – Ты не согласна? – О, согласна, – с жаром ответила я. Он вздохнул снова, и плечи его опустились на долю дюйма. – Ну, хорошо, потому что тебе не было бы никакой пользы, если бы ты не была согласна. Только один вопрос, – добавил он. – Ты моя жена? – Конечно, да! – в полнейшем изумлении ответила я. – Как же иначе?! Тогда его лицо изменилось. Он испустил огромный вздох и принял меня в объятия. Я крепко обняла его, и вместе мы глубоко выдохнули, одновременно опускаясь; он наклонил голову над моей, целуя мои волосы; я разинутым ртом касалась его плеча в распахнутом вороте рубашки; мы медленно сгибали ноги, поддерживая друг друга, и в результате оказались на коленях в свежевскопанной земле, сцепившись вместе, укоренившись, как дерево без листьев и с несколькими корнями, но обладавшее одним крепким стволом. Начали падать первые капли дождя.
* * * Теперь его лицо было открыто, и несчастье покинуло ясно-синие глаза – по крайней мере сейчас. – Где здесь постель? Я должен обнажиться с тобой. Я целиком симпатизировала этому предложению, но вопрос меня застал врасплох. Конечно, мы не могли ехать в дом к Джону, – по крайней мере, не для того, чтобы там переспать. Даже если сам Джон не в том положении, чтобы протестовать, – мысль о том, что скажет миссис Фигг, если я ввалюсь в дом с огромным шотландцем и немедленно поднимусь с ним по лестнице в мою спальню… И потом там была Дженни… С другой стороны, как ни была я нетерпелива, я действительно не хотела раздеваться с ним среди лютиков, где нас могли прервать в любой момент Бертрамы, шмели или дождь. – А кабачок? – предложила я. – Есть здесь какой-нибудь, где люди тебя не знают? Уважаемые, я имею в виду. Я свела брови, пытаясь думать. Не «Герб короля», определённо не то. Другой… Мне были знакомы только два-три трактира, где Марсали покупала эль или хлеб, – и люди почти наверняка знали меня там – как Леди Джон Грей. Не только самому Джейми лучше было оставаться незамеченным, но и его мнимая смерть и мой брак с Джоном были предметом огромного общественного интереса – по причине своей трагичности. Поэтому, стань широко известна новость, что предположительно погибший полковник Фрейзер вдруг возродился из мёртвых, чтобы потребовать назад свою жену, – тема превратилась бы в предмет обсуждения, затмевающий отход британской армии из города. Ярко вспыхнула в памяти наша брачная ночь, засвидетельствованная теснившейся возле комнаты пьяной толпой хриплых горцев, – и я представила, как бы я повторила этот опыт под заинтересованные комментарии хозяев кабачка. Я взглянула на реку, интересуясь, нет ли, на худой конец, подходящего убежища под кустом, но день катился к вечеру, было пасмурно, мошки и комары висели под деревьями хищными облачками. Джейми вдруг нагнулся и сгрёб меня в свои объятия. – Я найду место.
* * * Раздался деревянный стук, когда он пинком распахнул дверь нового горшечного сарая, – и вдруг мы оказались в пронизанной светом темноте, пахнущей нагретыми солнцем досками, землёй, водой, влажной глиной и растениями. – Что, здесь? Было совершенно ясно, что он ищет уединения не с целью дальнейшего допроса, обсуждения или упрёка. Так что мой вопрос был в значительной степени риторическим. Он поставил меня на ноги, развернул и начал развязывать мои тесёмки. Я чувствовала его дыхание на голой коже шеи, и маленькие волоски в том месте поднялись дыбом. – Ты… – начала я, только чтобы быть прерванной кратким «Цыц!» Я замолчала и услышала то, что слышал он: Бертрамы разговаривали друг с другом. Они были на некотором расстоянии – на заднем крыльце дома, наверное, закрытые от дорожки к реке густой живой изгородью из английского тиса. – Я не думаю, что они услышат нас, – однако сказала я, понизив голос. – Я стерплю разговоры, – прошипел он и, наклоняясь вперёд, сзади нежно закусил кожу моей обнажённой шеи. – Цыц! – повторил он, но мягко. Я на самом деле ничего не говорила, а звуки, которые издавала, были такими высокими, что вряд ли привлекли бы чьё-то внимание, кроме случайной летучей мыши. Я сильно выдохнула через нос и услышала в его горле сдавленный смех. Когда корсет был расшнурован, прохладный воздух хлынул через влажный муслин сорочки. Он сделал паузу, одной рукой развязывая ленты моей юбки, а другой аккуратно подняв одну грудь, тяжёлую и освобождённую, и большим пальцем потирая сосок, твёрдый и круглый, как вишнёвая косточка. Я издала другой звук, теперь чересчур низкий. Я смутно думала: как же повезло, что он левша, потому что как раз левой он проворно занимался моими завязками. Юбки упали вокруг моих ног шуршащей кучей, и меня посетило внезапное видение, – только его рука оставила мою грудь, а сорочка просвистела над моими ушами, – будто молодой мистер Бертрам внезапно осознал острую необходимость посадить в горшки партию рассады розмарина... Шок, возможно, и не убил бы его, но… – «Может также быть повешен за овцу, как за ягнёнка», – сказал Джейми, очевидно, угадав мои мысли, оттого что я повернулась и прикрыла наиболее интимные места в манере боттичеллиевой Венеры. – И я буду иметь тебя голышом. Он улыбнулся мне, стянув с себя рубашку с прожилками грязи, – куртку он стащил, когда посадил меня, – и сдёрнул бриджи, не заморачиваясь тесёмками. Он был достаточно худ для этого: бриджи висели на бёдрах, едва держась, и я увидела тень ребра под кожей, когда он наклонился, чтобы сбросить чулки. Он выпрямился, и я положила руку на его грудную клетку. Она была влажной и тёплой, и рыжие волоски приподнялись над гусиной кожей от моегоприкосновения. Я чувствовала его горячий, нетерпеливый запах, даже поверх сельскохозяйственной удушливости сарая и устойчивого запаха капусты. – Не так быстро, – прошептала я. Он обратил ко мне вопросительное шотландское мычание, потянулся ко мне, а я вонзила пальцы в его грудную мышцу. – Вначале я хочу поцелуй. Он прижался губами к моему уху, а двумя руками крепко обхватил мой зад. – Разве ты в том положении, чтобы предъявлять требования? – прошептал он, усиливая свою хватку. Я уловила в этом слабый укол. – Да, нафиг, в том! – заявила я и сама схватила его где-то пониже. Он бы не привлёк никаких летучих мышей, подумала я. Мы стояли глаза в глаза, сжав друг друга в объятиях и дыша, достаточно близко, чтобы увидеть мельчайшие нюансы выражений, даже в темноте. Под смехом я увидела серьёзность и сомнения под бравадой. – Я твоя жена, – прошептала я, проводя губами по его рту. – Я знаю, – очень тихо ответил он и поцеловал меня. Нежно. Он закрыл глаза и провёл губами по моему лицу, не столько целуя, сколько осязая контуры скул и бровей, челюсти и нежную кожу под ухом, стремясь познать меня вновь, не ограничиваясь кожей и дыханием, – познать меня вплоть до крови и костей, до самого сердца, бьющегося под ними. Я пискнула и попыталась найти губами его рот, прижимаясь к нему; голые тела были прохладны и влажны, волосы приятно скрипели, и восхитительная твёрдость Джейми колыхалась между нами. Однако он не позволил мне поцеловать его. Его рука вцепилась в хвост моих волос у основания шеи, удерживая голову в ладони; другая рука продолжала игру в жмурки. Вдруг раздалось дребезжание: я влетела спиной в стол для пересадки растений, так что завибрировал стоящий на ней поднос с горшочками рассады; пряные листья базилика задрожали от волнения. Джейми одной рукой толкнул поднос в сторону, меня схватил за локти и поднял на стол. – Сейчас, – сказал он, едва дыша. – Я должен иметь тебя сейчас. Он так и сделал, и мне стало всё равно, есть черепки на столе или нет. Я завернула ноги вокруг него, а он положил меня плашмя и склонился сверху, держась руками за стол и издавая звуки то ли от блаженства, то ли от боли. Он медленно двигался во мне, а я задыхалась. Усилившийся дождь сменил скороговорку на звонкое «динь-динь-динь» по жестяной крыше сарая, перекрывая любые звуки, которые я могла бы издать; и это тоже хорошо, смутно подумала я. Похолодало, но воздух был влажен; наши шкурки были влажны, и жар возникал там, где плоть касалась плоти. Он был нетороплив и расчётлив, и я выгнула спину, подгоняя его; он взял меня за плечи, наклонился ниже и легонько поцеловал меня, чуть двинувшись. – Я не буду этого делать, – прошептал он и стойко держался, когда я боролась с ним, тщетно пытаясь спровоцировать страстный ответ, которого я желала – который был мне нужен. – Не будешь делать – что? – прерывисто сказала я. – Я не буду наказывать тебя за это, – сказал он так тихо, что я его едва расслышала с ближайшего расстояния. – Я не буду этого делать, слышишь? – Я, проклятье, не хочу, чтобы ты меня наказывал, ублюдок, – крякнула я от усилия, и мои плечевые суставы заскрипели, когда я попыталась вырваться из его хватки. – Я хочу, чтобы ты... Господи, ты знаешь, чего я хочу! – Да, знаю. Его рука оставила моё плечо и обхватила ягодицу, касаясь растянутого и скользкого места нашего соединения. Негромким звуком я обозначила, что сдаюсь, и мои колени ослабли. Он отстранился, потом вернулся в меня, да так сильно, что я издала краткий пронзительный возглас облегчения. – Позови меня в твою постель, – сказал он, задыхаясь и держа ладони на моих руках. – И я приду к тебе. Если уж на то пошло – я приду, попросишь ты или нет. Но запомни, Сассенах: я – твой мужчина; я буду служить тебе, пока я есть. – Служи, – ответила я, – пожалуйста, иди ко мне, Джейми. Я так тебя хочу! Он двумя руками схватил мою задницу, достаточно сильно, чтобы оставить синяки, и я выгнулась на нём, цепляясь руками, скользящими по его гладкой от пота коже. – Боже, Клэр, ты мне нужна! Сейчас дождь грохотал по жестяной крыше, и близко ударила молния, сине-белая, с едким запахом озона. Мы вместе, затаив дыхание, оседлали её – раздвоенную и слепящую светом, – и гром прокатился по нашим костям.
Дата: Вторник, 27.03.2018, 11:23 | Сообщение # 721
Принц
Сообщений: 4413
Ну и еще одна жемчужина)) Кто перевел, к сожалению у меня не записано, но предполагаю, что это те же девочки из ВК, Катя Пискарева, Наташа Ромодина и Лена Карпухина.
Написано кровью моего сердца. Отрывок из 87 главы. Восход луны.
Ночьюу Клэр усилился жар, казалось, что с приходом рассвета немного спал. Иногда она приходила в себя, и была способна сказать несколько слов, но в основном находилась в беспокойной дремоте. Её дыхание с затрудненным вздохом прервалось внезапным глубоким разрывающим удушьем, разбудившее её. Очнувшись, она сказала, что во сне её душили. Он дал ей столько воды, сколько она смогла выпить, смочил её волосы, и она снова провалилась в лихорадочное забытье, бормоча и постанывая. Ему казалось, что он и сам находится в горячечной лихорадке, в бесконечной череде молитв и воды, которые прерывались посетителями из другого исчезнувшего чуждого мира. Возможно, это и было чистилище. Слабо улыбнувшись, подумал он, вспомнив себя, как очнулся на топях Каллодена много лет назад. Его глаза залеплены высохшей кровью. Он думал, что мертв и был благодарен за это. Даже не смотря на грядущий срок в чистилище, неопределенный, неизвестный, возможно неприятный, он его не боялся. Он боялся только одного, что могло стать неизбежным.
Он пришел к выводу, если она умрет, он не сможет себя убить. Даже если он смог бы заставить совершить такой великий грех, были люди, которые нуждались в нем, и отказаться от них будет ещё большим грехом, чем даже умышленное убийство Божественного дара жизни себя. Но жить без неё?
Он наблюдал за её дыханием, неистово отсчитывая десять вдохов, прежде чем убедить себя в том, что она не перестала дышать - это и будет его чистилище, несомненно. Он думал, что не сводил с нее глаз, а может быть, так и было. Но когда он очнулся от своих размышлений, увидел, что глаза её были открыты, мягкие, нечеткие, черные на белом лице. Свет померк с наступлением сумерек, все цвета были вымыты из комнаты, оставив лишь светящейся пыльный туман, который не будет светиться долго, пока не наступит глубокая ночь. Он видел, что ее волосы были почти сухими, скомканные на подушке.
- Я… решила… не умирать, - сказала она голосом, чуть выше, чем шепот. - О..., Хорошо.
Он боялся прикоснуться к ней, опасаясь сделать ей больно, но не мог заставить себя не делать этого. Как можно легче он осторожно положил свою руку поверх ее, ощутив её холодной, несмотря на стоящую жару на маленьком чердаке.
- Я могла бы, ты знаешь.- Она закрыла один глаз и осуждающе посмотрела на него с другой стороны. - Я так хотела; это….. чертовски ужасно. - Я знаю,- прошептал он, и поднес ее руку к своим губам. Она была не в силах сжимать его руку; ее кости казались хрупкими и пальцы безвольно лежали на его ладони.
Она закрыла глаза и вздохнула едва слышно.
- Ты знаешь, почему? - Вдруг сказала она, открывая глаза. - Нет. - Он подумал сначала пошутить о ее необходимости записать ее рецепт изготовления эфира, но ее тон был таким серьезным, что он передумал. - Потому что, - сказала она, и остановилась, скривив лицо от боли так, что его сердце защемило. - Потому что, - сказала она сквозь стиснутые зубы, - Я знаю, каково это чувствовать… когда я… думала, что ты умер, и …. - немного переводя дыхание, ее глаза встретились с его. - И я бы не хотела этого для тебя. - Ее грудь опустилась и глаза закрылись.
Прошло много времени, прежде чем он мог хоть что-то сказать.
- Спасибо тебе, Сассенах, - прошептал он, держа ее маленькую, холодную руку между своими и наблюдал, как она дышит, пока восходила луна.
Дата: Пятница, 19.10.2018, 19:10 | Сообщение # 724
Королевна
Сообщений: 5444
Совсем скоро нас порадуют показом 4 сезона. А пока, по традиции, всё самое интересное, забавное, романтиШное из четвёртой книги «Барабаны осени» (кто не читал, вы ж понимаете, тут одни спойлеры, так что решайте сами)
Итак, начинаем
«Я сразу увидела ее среди всех тех людей, что торопливо выбежали из дома и направились навстречу нам по кирпичной дорожке. Я бы сразу признала в ней одну из Маккензи, даже если бы понятия не имела, кто она такая. Крепкая, с широкими скулами викингов и высоким, гладким лбом, как у ее братьев, Колума и Дугала. И, как и ее племянник и внучатый племянник, она была очень высокой, что сразу выдавало ее принадлежность к их роду. На голову возвышаясь над толпой черных слуг, окружавших ее, она выплыла из дома, опираясь на руку дворецкого, хотя эта женщина выглядела абсолютно не нуждавшейся поддержке, мне вообще не приходилось прежде видеть столь уверенной осанки. Да, она была высокой и она была подвижной, и шагала твердо, что казалось даже странным при ее совершенно седых волосах. Безусловно, когда-то она была такой же рыжей, как Джейми; ее волосы и до сих пор хранили легкий оттенок рыжины, — густая мягкая шевелюра женщины казалась покрытой той маслянистой патиной, какая остается на старых позолоченных ложках.»
(«Барабаны осени», гл.10) Надо мной, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа
Сообщение отредактировалаЛёля - Пятница, 19.10.2018, 20:56
Оutlander является собственностью телеканала Starz и Sony Entertainment Television. Все текстовые, графические и мультимедийные материалы,
размещённые на сайте, принадлежат их авторам и демонстрируются исключительно в ознакомительных целях.
Оригинальные материалы являются собственностью сайта, любое их использование за пределами сайта только с разрешения администрации.
Дизайн разработан Стефани, Darcy, Совёнок.
Запрещено копирование элементов дизайна!
Так что присоединяйтесь
Только есть одна просьба, пишите в конце с какой это книги (для общего представления временного пространства)
